![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Рецензия на книгу С. Коэн. Бухарин. Политическая биография 1988-1938. – М. Прогресс. 1988 (см. также http://bookmix.ru/book.phtml?id=182655&r
Автор книги Стивен Коэн – историк, политолог, профессор университета в Принстоне – вспоминает в предисловии народную мудрость от родителей: «у каждой медали – две стороны». Стремление понять все стороны сложнейших социальных процессов привело Коэна студента к детальным исследованиям революции в России. Позднее – и к написанию книги о пролетарском революционере Бухарине, несмотря на пышный расцвет идеологических предрассудков «холодной войны», антикоммунизма и открытой ненависти американского официоза к Советскому Союзу. Книга возникла вслед за диссертацией (1968 г.), посвящённой Н.И. Бухарину, положенной в её основу. Более того, в 1975 году состоялась встреча С. Коэна с сыном Бухарина и его вдовой – Анной Михайловной Лариной. Дух этой необыкновенной женщины не сломили чудовищные испытания в годы сталинизма, а память её в течение десятилетий хранила и донесла потомкам последнее письмо Н.И. Бухарина.
Коэн принадлежит к группе западных историков-ревизионистов (Э. Карр, И. Дейчер, Р. Таккер, А. Рабинович), которые в своё время решительно отказались от теории т.н. тоталитаризма, справедливо считая её идеологическим искажением истории (а по сути это вариант совковой идеологии, но с «зеркальным» знаком, то есть попросту вывернутый идеологически), не разделяя предубеждений и антипатий к революции в России. Личность Н.И. Бухарина всегда интересовала этих историков (неудобных идеологически ни тем, ни этим властям) с точки зрения реальной, но не реализованной возможности т.н. бухаринской альтернативы сталинизму. Следуя важнейшему принципу научной методолгии: «Различай!», они пришли к общему выводу о том, что большевизм и сталинизм – политические антиподы: «Не будет большим преувеличением сказать историку этого периода: "Скажи мне, как ты истолковываешь связь между большевизмом и сталинизмом, и я скажу тебе, как ты трактуешь почти все значительные события между ними". В конечном итоге вопрос этот был и остается политическим…» (из работы С. Коэна «Большевизм и сталинизм» http://www.istmat.ru/index.php?menu=1&ac
Бухарин Николай Иванович (27.09 (9.10). 1888 – 13.03.1938) – профессиональный революционер, теоретик и идеолог большевистской партии. В революционном движении с 1905 г. С 1906 г. – член РСДРП. После победы революции 1917 г. – в числе высших руководителей большевистской партии, член Политбюро ЦК, главный редактор газеты «Правда».
Судьба Н.И. Бухарина рассматривается историками как наиболее яркое персонифицированное воплощение и большевизма, как политического течения, полностью исчерпавшего себя к концу 20-х годов и вынужденного уступить власть политическим силам политаризма (Ю.И. Семёнов. Россия: Что с ней случилось в двадцатом веке. Российский этнограф. Вып. 20. М., 1993 http://www.scepsis.ru/library/id_128.htm
Разделив судьбу большинства активных участников большевистской революции, Н.И. Бухарин стал жертвой второй волны массовых репрессий 1934-1940 гг., пик которых пришёлся на 1937-1938 гг. В результате верховная власть оказалась не только поистине «необъятной» и целиком «сосредоточенной» (как и предупреждал Ленин в политическом завещании) в руках И.В. Сталина, но главное – полностью бесконтрольной. На смену олигархическому способу правления, сложившемуся во второй половине 20-х гг., к середине 30-х гг. пришёл политарный деспотизм [12], а роль деспота-политарха досталась И.В. Сталину. Согласно известной формуле, резюмирующей историческую необходимость и роль личности в этот период: «история требовала подлеца».
27 (или 28) февраля 1937 г. Н.И. Бухарин был арестован по ложному обвинению в участии в заговоре и принадлежности к террористической организации. На показательном процессе 2 - 13 марта 1938 года был осужден и позднее расстрелян (точная дата гибели неизвестна). Вышинский в ходе процесса, характеризовал Бухарина как «проклятую помесь лисы и свиньи». Американский корреспондент, Харольд Денни, после заключительной речи Бухарина записал:
«Один Бухарин, который, произнося свое последнее слово, совершенно очевидно знал, что обречен на смерть, проявил мужество, гордость и почти что дерзость. Из пятидесяти четырех человек, представших перед судом на трех последних открытых процессах по делу о государственной измене, он первым не унизил себя в последние часы процесса...
Во всей бухаринской речи не было и следа напыщенности, язвительности или дешевого краснобайства. Это блестящее выступление, произнесенное спокойным, безучастным тоном, обладало громадной убедительной силой. Он в последний раз вышел на мировую арену, на которой, бывало, играл большие роли и производил впечатление просто великого человека, не испытывающего никакого страха, а лишь пытающегося поведать миру свою версию событий» («Нью-Йорк таймс», 16 марта 1938 г., с.30.).
Тридцать лет спустя американский специалист напишет, что процесс Бухарина, «унизительный во всех отношениях, по справедливости можно назвать его звездным часом (из анонимной рецензии в “The Times Literary Supplement” (January 29, 1970).»
В 1962 г. с Н.И. Бухарина были сняты обвинения в шпионаже и терроризме, в 1988 г. он был полностью реабилитирован.
В политическом завещании (Письмо к съезду) В.И. Ленин отмечает, что Бухарин принадлежит к числу «самых выдающихся сил (из самых молодых)», «не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)».
К наиболее значимым теоретическим заслугам Н.И. Бухарина, считавшего себя учеником В.И. Ленина, надо отнести анализ вопроса об отношения марксизма к государству. В работе «К теории империалистического государства» (1916 г.) им было дано не много не мало теоретическое предвидение «нового Левиафана» – милитаристского государственного капитализма:
«Ближайшее развитие государственных организмов — поскольку не происходит социалистического переворота — возможно исключительно в виде милитаристского государственного капитализма. Централизация становится централизацией казармы неизбежно усиление среди верхов самой гнусной военщины, скотской муштровки пролетариата, кровавых репрессий».
Острая полемика вокруг этой статьи с Лениным в конце концов привела последнего не только к полному согласию (май 1917 г.) с выводами Бухарина, но и к написанию Лениным его знаменитой работы «Государство и революция».
Стивен Коэн отмечает растущую тревогу у Бухарина-теоретика, рассматривавшего почти пророческие вопросы: «нельзя ли себе представить возможность третьего вида современного общества не капиталистического и не социалистического?» Несклонный к уверткам в неприятных теоретических проблемах, Бухарин между 1915 и 1928 гг. поднимал этот вопрос четыре раза. Каждый раз он отвечал на него утвердительно, но подчеркивал, что, хотя такое общество мыслимо в теории, в действительности оно невозможно. Два примера показывают направление его размышлений. Он был первым, кто в 1915 г. указывал на возможность несоциалистической нерыночной экономики:
«Если бы был уничтожен товарный способ производства... то у нас была бы совершенно особая экономическая форма; это был бы уже не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы более всего замкнутое рабовладельческое хозяйство, при отсутствии рынка рабов».
В 1928 г. он возвращается к этой теме:
«Здесь существует плановое хозяйство, организованное распределение не только в отношении связи и взаимоотношений между различными отраслями производства, но и в отношении потребления. Раб в этом обществе получает свою часть продовольствия, предметов, составляющих продукт общего труда. Он может получить очень мало, но кризисов все-таки не будет».
В канун сталинской «революции сверху» в 1928-29 гг. Бухарин возглавляет так называемую «правую оппозицию» – последнюю легальную политическую оппозицию, преграждавшую путь к бесконтрольной власти олигархической и вместе с тем иерархической корпорации партийно-государственных чиновников (сталинских «назначенцев»), на вершине которой находился генсек ЦК ВКП(б) И.В. Сталин.
В годы коллективизации, «обвиняя генсека в «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», Бухарин клеймил его не только от имени большевистской революции, но и от имени предшествовавшей ей антицаристской интеллигенции» (с. 386).
Несомненно в это время глубокое осознание Бухариным-теоретиком существа этого процесса: «Партия и государство слились – вот беда… и партийные органы не отличаются ничем от органов государственной власти» (Н.И. Бухарин. Меморандум 2 декабря 1928 г., архив Троцкого, неопубликованные материалы, Т 1897).
Организационная, но отнюдь не идейная капитуляция правой оппозиции и Бухарина («худшего организатора в России», по замечанию самого Бухарина) «увенчала рывок Сталина к власти и утвердила его непререкаемое главенство. Она официально отмечалась совместно с рождением сталинского культа» (с. 401). Один из разочарованных сталинистов заметил: «Мы победили Бухарина не аргументами, а партбилетами» (с. 392). По свидетельству одного из иностранных наблюдателей: «Страна и партия были в подавляющем большинстве правыми и приняли неожиданный сталинский курс с затаенным страхом» (с. 388). По схожему свидетельству одного из троцкистов: «В отдельные моменты она (то есть правая оппозиция – Ч.) включала подавляющее большинство партийных и государственных работников и пользовалась симпатиями всей страны» (с. 389). «Трагедия Бухарина, – подводит итог С. Коэн, – и суть его политической дилеммы заключались в его нежелании апеллировать к этим широким настроениям» (с. 389).
Книга отлично написана и читается с большим интересом и, как всякое серьёзное исследование, снабжена объёмистым справочным материалом, иногда представляющим общество эпохи нэпа с совершенно неожиданных сторон (и в цифрах). Книга позволяет не только составить собственные представления о событиях, но и навсегда уйти от стандартных идеологических клише масскульта и идеопропаганды, приблизиться к действительному пониманию переломного момента нашей истории в 20-х.
